Как он завизжал!!! Подпрыгнув на два своих роста, несчастный гном зацепился за малину и повис… и замер с вытаращенными от страха глазами. Я хотела его снять, но не тут-то было, он взялся царапаться и кусаться, тогда я, взяв прут, подцепила его за одежду и стала опускать. Так он, как сиганул, свалился в траву и… исчез.
Я сидела в траве, ела малину и тихо, по-идиотски хихикала, а когда подумала, что вот, если бы меня сейчас бабка Силантьиха увидела… то… и еще долго не могла остановиться и, привалившись к старой яблоне, смеялась сама с собой. И радостно мне было от того, что вот еще день назад от одиночества и горя мне хотелось выть в этом старом заброшенном саду, а сейчас у меня появились пусть еще не друзья, но им я была нужна, вот такая какая я есть — необщительная, молчаливая, не такая как все, им было это не важно.
4
Я проспала под яблоней почти весь день. Солнце клонилось к вечеру, когда я открыла глаза. Подойдя к дому, я остановилась. Жажда деятельности вдруг охватила меня — надо непременно что-то сделать. Взгляд упал на разросшиеся кусты сирени. Здесь когда-то была беседка, мы часто пили в ней чай с бабушкой в жару. Подойдя ближе и раздвинув ветки сирени с засохшими цветами, я поняла, что беседка никуда не делась. Вооружившись топором, секатором, в отцовых верхонках до локтя я ринулась в бой. Но до наступления темноты удалось добраться лишь ко входу — потемневшее от времени дерево очерчивало его в сумерках, остальное по-прежнему скрывала сирень.
Усевшись на ступеньку, я окинула устало взглядом кучу сваленных веток и замерла. Прямо напротив, скрестив руки на груди, и отставив ногу, стоял крысёныш, пардон, гном.