– Подарок, – нежно прошептала она алыми губами, с улыбкой, обещавшей несказанные наслаждения. – И мне даже не понадобится его разворачивать.

Она взяла Брэндстеттера за руку и потянула к себе. Женщина была значительно больше, ведь ему еще предстояло вырасти. Он почувствовал, как грубая шерсть шкуры скользит под спиной. Она впилась в его губы, жадно пробежала языком внутри рта и зажгла жаром своего тела.

– Сейчас, – хрипло прошептала она, – сейчас. – Она уложила Брэндстеттера на спину и опустилась на него. – А теперь будь хорошим мальчиком. Сделай, чтобы мне было приятно.

– Да, мама, – ответил он мальчишеским голосом послушного ребенка. Она взялась за него рукой и направила внутрь себя, затем начала опускаться и подниматься, сидя на нем, все быстрее и быстрее. Он старался помочь ей, приподнимая в такт узкие мальчишеские бедра.

– Мама любит своего маленького мальчика, – прошептала она, задыхаясь, откинув назад голову и закрыв глаза.

И он знал, что это правда.

3

Трэвен вырвал стрелу из кевларовой брони, которую носил под рубашкой, и почувствовал, как струйка крови потекла по груди. Схватившись за перила пожарной лестницы, он перебросил через них свое тело и полетел вниз. Зрение переключилось с видимого спектра на инфракрасный, и тут же еще одна стрела застряла в полах плаща, не попав в тело. Он не сумел заметить лучника. В следующее мгновение его ноги грохнулись о бетонную мостовую, и от силы удара у Трэвена перехватило дыхание.

На противоположной стороне улицы переулки расходились в нескольких направлениях. Здесь постоянно вели ремонт, строительство и модернизацию зданий, так что внутренняя часть квартала превратилась в лабиринт, полный теней. Зеленый силуэт человека выделялся на фоне здания вьетнамской фирмы, занимающейся доставкой пищи на дом. Трэвен присел, когда движение выдало его, потерял человека из виду, потому что яркие огни проезжающего автомобиля ослепили детектива и все стало молочно-серым.