Внутри мозга послышался тихий голос Ковальски:

– Мик!

– Слушаю. – Трэвен продолжал искать исчезнувший силуэт, держа СИГ/Зауэр в вытянутых руках.

– Я на крыше, прямо над тобой.

– Отлично, сейчас найду тебе цель. Только постарайся накрыть ублюдка с первого раза.

– Взять живым?

– На твое усмотрение. Это як, он пользуется долбаным луком и стрелами, настоящий сын бусидо.

– Верно, и его хозяева наверняка сделали ему нейронную вставку, чтобы устранить сомнения. Если мы захватим его живым, можно допрашивать до тех пор, пока не сожжем ему мозг, и все равно ничего не добьемся.

Трэвен не обратил внимания на холодный смешок и переключил коммуникационный микрокристалл, устанавливая сенсорный контакт с остальными членами группы. Оставалось шесть человек, не считая Чеймберса. Воспоминание об отрубленной руке не покидало Трэвена.

– Не промахнись, Ковальски! – Он выпрыгнул из-под прикрытия пожарной лестницы и устремился по скользкой мостовой, невольно моргая, когда в глаза попадали снежинки.

Старый «бьюик-электра», мчащийся по улице, свернул в сторону и пошел юзом – водитель в последний момент успел крутануть руль, чтобы не сбить Трэвена. Тот оперся одной рукой и перемахнул через широкий капот автомобиля не останавливаясь, заметив движение зеленой фигуры слева от себя. Як приложил новую стрелу к тетиве лука и натянул ее, прежде чем ноги Трэвена коснулись грунта. Волосы на затылке Трэвена встали дыбом – он понял, что лучник слишком близко и теперь ему не удастся спастись от стрелы. Як наверняка знает, что полицейский в бронежилете, поэтому будет целиться туда, где его тело не защищено. Трэвен почувствовал, как напряглись мышцы паха.

На лбу яка появилась яркая рубиновая точка. Трэвен узнал ее – наведенный лазерный прицел снайперской винтовки «Беретта-М-21», которой вооружен Ковальски, – и тут же голова яка под скрывающей ее маской разлетелась от прямого попадания пули.