– Донни это очень не понравится, – равнодушно заметил Трэвен. – Он не любит неудачников, неспособных провести даже такую простую операцию, очень не любит. Как ты думаешь, что он сделает с тобой, когда узнает о случившемся?

Глаза Кревича были тусклыми и безжизненными.

– Ты умрешь, Трэвен, умрешь медленной и мучительной смертью. Ты всего лишь коп, парень, и твоему везению вот-вот придет конец. Скоро они уложат твою голову в одну из таких сумок. Ты не понимаешь, с кем связался.

– А ты просвети меня.

Кревич засмеялся. Это был хриплый, лающий смех, и в нем ощущалось приближающееся безумие.

– Только не я, парень. Надеюсь посмотреть из партера, как ты будешь умирать. – Он подергал скованными руками, стоя у борта разбитого минивэна.

Не сказав ни слова в ответ, Трэвен схватил Кревича за рубашку и оттащил за машину, где камеры репортеров не могли их увидеть. Короткий удар в живот заставил Кревича согнуться в мучительной судороге. И тут же Трэвен схватил его за шею и ткнул лицом в кучу рассыпанного кокаина.

Кревич в ужасе застонал и попытался вырваться.

– Теперь ты хочешь рассказать мне что-нибудь, Билли? – спросил Трэвен, крепко держа его за волосы.

– Ты не имеешь права так поступать, Трэвен. Ты нарушаешь закон.

Ковальски подошел, присел на корточки, и его широкое лицо оказалось на одном уровне с лицом Кревича.

– Брось, Билли, все знают, что ты любишь засовывать это дерьмо в нос лопатой. Мик просто оказывает тебе услугу.

Наркоман предпринял новую попытку вырваться, но всего лишь рассыпал кучу белого порошка.

– Подумай о моем предложении, Билли, – тихо и настойчиво произнес Трэвен. – Если я еще раз суну тебя лицом в кокаин и подержу некоторое время, рано или поздно тебе придется сделать вдох. А поскольку все знают, что ты – наркоман, смерть от передозировки никого не удивит.