— Что? — не понял Свербицкий.
— Прозвучала пьеса "Смерть мышонка".
— Бог с ним, с большим роялем, — медленно сказал Свербицкий. — Был еще кабинетный, в угловой аудитории.
— Ладно, — кивнул Петрович. — Тогда так. Эти будут колобродить часов до трех, после начальство уснет, а там и охрана расслабится. Тогда поищем. А пока — есть тут у меня схрон на островке, счас идем туда.
До островка — холма среди болот — добрались, почти не измазав сапог. Сушь стояла почти месяц, с середины августа, и Петрович опасался, как бы на схрон не набрели «эти»; но обошлось.
Схрон представлял собой то ли землянку с передней стеной из бревен, то ли избушку с земляной крышей, вросшую в косогор. Склон холма порос мелким ельником — и не разглядишь толком. Двери в низком дверном проеме не было, но петли остались; окон, похоже, не предусматривал проект.
— Я месяц егерем работал, как ее нашел, — пояснил Петрович. — Кержацкая, наверное — говорят, они тут жили.
— А может, губернаторские ребята поставили, когда еще на шоссе промышляли? — спросил Серега.
— Не, эти вряд ли. Они не знают, а то б знали.
Он шагнул к двери и вдруг остановился, выбросив в сторону руку: из избушки донесся тоненький писк.
— Что такое? — спросил Свербицкий.
— Флейта, зараза!
— Ну и что? О флейтах тоже что-то рассказывают?
— А то! — раздраженно сказал Петрович. — Говорят, ядовитые!
— Пустите, — сказал Свербицкий, отстраняя Петровича. Он встал у проема, просвистел несколько нот — начало какой-то мелодии. Флейта ответила; он снова засвистел; с минуту продолжался этот разговор, затем он сказал Петровичу с Серегой:
— Заходите, не нападет. Только в тот угол не суйтесь.
— Огонь не зажигаем. По нужде ходить с оглядкой, курить в рукав, — сказал Петрович, снова беря командование в свои руки. Курил, впрочем, один Серега.
В рюкзаке у Петровича оказалось два термоса: в одном гречка с тушенкой, в другом чай, заряженный убойной дозой сахара. Кружки и пластиковые тарелки тоже были. Кашу съели молча; флейта время от времени попискивала из угла, заваленного трухлявыми деревяшками, но на нее скоро перестали обращать внимание.