Тот освятил себя и сэра Чарльза знамением и молча указал рукой на одинокий огонь, горевший за Честервильским кладбищем.

— Милорд, мы должны пойти и узнать, что происходит в фамильном склепе вашей семьи,— произнес кузнец Фетчер, почтительно склоняя свою медвежью голову в паре шагов от лорда Балмера.

Артур Тэмплботт и Трейси, соскочившие с лошадей, уже привязывали их к деревьям. То же самое делали трое слуг лорда Балмера, прискакавшие сюда со своим хозяином.

Казалось, Чарльз Балмер не верил до конца словам Артура Тэмплботта и своего управляющего и колебался. Но вот он вздохнул и повернулся в сторону Балмер-Крипта…

Вскоре девять человек шли по тропинке к Честервильскому кладбищу. Приближаясь к ограде, слуги лорда Балмера обнажили мечи, но собаки, собравшиеся перед воротами, казалось, обрадовались появлению людей. Они почти прекратили выть и, виляя хвостами и повизгивая, словно щенята, расступились, давая людям возможность пройти. Девять человек скользнули за ограду и пошли вдоль могил Честервильского кладбища. Но, когда они отошли от ворот футов на двадцать, псы принялись выть с прежней силой…

С приближением к Балмер-Крипту движение процессии замедлилось. Шедшие впереди лорд Балмер, Фетчер и Трейси услышали вдруг слова, произносимые монотонным голосом: «Mors stupebit et natura, cum resurget creatura, indicanti respon sure…» [Смерть творит чудо с природой: мертвец встает из истлевшего гроба, повинуясь зову Судьи… (лат.). (Строки из гимна Томазо из Келано, 1260)].

Трейси достал из складок одежды распятие и, держа его в левой руке, а в правой удерживая обнаженный меч, двинулся к освещенному входу в склеп впереди лорда Балмера — словно загораживая его собой от того, что могло предстать перед ними через секунду. Медведеподобный Фетчер шел по другую сторону лорда Балмера, готовый защитить его, если только возникнет необходимость.