В целом, ужин проходил на той же ноте приятного флирта, какой окончилась прогулка. Лизелла с удивлением обнаружила, что уже травит ему байки из школьной жизни, высмеивает директрису, змеюку подколодную, и даже призналась в своем единственном и самом крупном недостатке: она неисправимая соня. Синие глаза смотрели прямо на нее, и ей казалось, что они видят все и даже больше.

Однако теперь, наблюдая за ним вблизи и в отсутствие его ворона, Лизелла замечала жесты, которые его выдавали. Должно быть, ему трудно лишаться Хагена и возможности видеть, хотя бы через птицу… Она почувствовала себя виноватой за то, к чему приложила руку. Забывшись, Дамир заложил прядь волос — он носил их на пробор и стриг слишком коротко, что бы собрать в хвост — за ухо, и теперь седина у виска резала взгляд… Так значит, слухи о нем и покойнице Ровене — правда. Сколько ж ему тогда было!

— Если Совет согласится на договор, возможно, кто-нибудь из целителей сможет вам помочь, — сочувствующе заметила Лизелла.

— Не думаю, — спокойно ответил Дамир, — Госпожа Герда, которая меня осматривала, высказалась вполне категорично, а она была признанной целительницей.

— Герда? — имя ничего не сказало ей.

Дамир только улыбнулся с толикой грустинки.

— Вы действительно уверены, что мы можем жить в согласии? — серьезно и задумчиво поинтересовалась Лизелла.

— Мы можем хотя бы попытаться. Тот, кого вы называете Черным лордом, уже давно ведет жизнь самого простого человека. Если Совет пойдет на договор, я все же не думаю, что мастер Дамон объявит свое нынешнее имя и местонахождение, но поверьте, многие люди знают и уважают его отнюдь не как черного мага. Я знаю абсолютно точно, что он не хочет этой силы и этой власти…

В голосе Дамира, когда он упомянул наставника, скользнуло такое тепло, что Лизелла почти поверила, что человек, способный внушить подобное чувство, в самом деле не может замышлять ничего дурного.