— Вроде тебя, Крам?
Он задумался.
— Нет, я ничего, — признал он. — Дырок во мне, что в твоем решете, но содержимое осталось. Поберегись! — Крамли стукнул по тормозам — Поповский домашний очаг!
Я бросил взгляд в окошко: собор Святой Вибианы стоял на давно заброшенной Скид-роу, где жизнь протекала замедленным темпом.
— Боже, вот где нужно было в свое время поселиться. Пойдешь внутрь?
— Гром и молния, нет! — отказался Крамли. — Меня в двенадцать лет выставили с исповеди: не с теми женщинами знался.
— Будешь еще когда-нибудь причащаться?
— Перед смертью. Ну, выпрыгивай, красавчик. От Царицы Калифии к царице ангелов.
Я выбрался наружу.
— Прочти за меня «Аве Мария», — проговорил мне в спину Крамли.
ГЛАВА 15
В соборе, сразу после полудня, было пусто, явившийся священник застал около исповедальни одну-единственную кающуюся, которую знаком пригласил войти.
Увидев его лицо, я понял, что попал по адресу.
Когда женщина вышла, я, потеряв от смущения дар речи, нырнул в противоположную кабинку.
В зарешеченном оконце двигалась тень.
— Да, сын мой?
— Простите, отец, — выпалил я. — Калифия.
Послышалось проклятие, вторая дверь исповедальни со стуком распахнулась. Я приоткрыл свою дверь. Священник отшатнулся, словно от выстрела.
Раттиган, дежа вю. Но не гибкая женщина, девяносто пять фунтов загорелой, коричневой, как тюленья шкура, плоти, а ее подобие — ходячий скелет, вешалка, флорентийский священник эпохи Ренессанса. Внутри прятались кости Констанции, но плоть, их облачавшая, была бледней черепа, уста священника алкали спасения, не скоромного стола с ночлегом. Тут был Савонарола,
Расколотый надвое отец Раттиган убедился, что, помимо произнесенного мною слова, другой опасности от меня не исходит, мотнул головой в сторону ризницы, впустил меня внутрь и закрыл дверь.
— Вы ее друг?