Тяжёлые копья разных видов: понги, акаталла, ундуга, голо, бодди, нангия, келеполо, бонду, сагбоди (и ещё полдюжины).

Специальные копья для охоты на слонов: моне.

Копья с четырьмя зубцами под заострённым наконечником: минанде, амбира.

То же, но с тремя зубцами: анзага.

Et cetera, et cetera.

Впрочем, ни воинственность здешних народов, ни огромные расстояния, ни климат, к коему невозможно привыкнуть, ни даже пугающие всех колдуны — не самое страшное. По крайней мере, для моей скромной персоны.

Увы, лихорадка не оставляющая меня уже вторую неделю, в последнее время заметно усилилась. Чувствую, что идти больше не смогу. Мистер Зубейр обещает предоставить мне носилки, но дело не в способе передвижения. Лихорадка эта, не описанная пока что серьёзной медициной, мне хорошо известна. Никто из белых, ею болевших, не прожил более двух месяцев.

Это — факт. Можно считать, вполне научный.

Сегодня я вновь очень внимательно перечитал путевые записи и проглядел нарисованную мною карту. Даже ежели очень постараться, я не успею вернуться к побережью, где есть надежда на нормальное лечение. Оставаться тут, на берегах Чобе, среди чужого, малознакомого народа, тоже не имеет смысла. Остаётся одно — следовать дальше. Настолько далеко, настолько смогу.

Слабость и боли во всем теле — не самое неприятное. Страшнее всего, когда перестаёшь верить собственному разуму.

Даймон, о котором я не решался писать в дневнике, вновь здесь, со мною.

Дорожка 2 — Вика Врадий «Украина рок-н-рол».

(3`52)

Песня достаточно редкая. Вика написала её перед отъездом в США, нечто вроде прощального поклона стране. «Моя Украина з горя почорнила…»

Думали, ругаться будут — или кликнут невозмутимый патруль, с утра скучавший неподалёку от закрытых дверей телецентра. Не стали — переглянулись и вперёд двинули.

Без звука.