— Господин Хараи весьма сведущ в обычаях островов… — пролепетал Ллиаллау, бледнея и краснея так, что это было заметно даже под слоем косметики; казалось, он только сейчас осознал, какую ужасную ошибку допустил. Рэндо с трудом сдерживал смех.

Господин Кинай усердно пытался обставить свой визит так, как указывал этикет островов, а губернатор столь же увлеченно пытался его смутить: это была своего рода игра, в которой Ллиаллау с готовностью уступал, доставляя удовольствие хозяину Хетендераны. Но для того, чтобы так достоверно изобразить растерянность и ужас, предварительно «забыв» на поясе меч, надо было быть гениальным актером. Забавляясь и не веря, Рэндо тем не менее искренне восхищался маленьким вельможей.

— Но путь от врат до врат гость проделывает вооруженным, — закончил он с благожелательнейшей улыбкой.

Ллиаллау, заметно дрожа, безмолвно переводил взгляд с одного айлльу на другого.

Губернатор помолчал.

— Господин Кинай, — мягко сказал он, вставая из-за стола, — мне не грозит ваше оружие. Вы не сможете даже поцарапать меня, и не потому, что меня охраняют айлльу. Я намеренно не велел обезоружить вас. Подайте мне ваш меч.

Ниттаец, решив, что его уже не спасет ничто, кроме абсолютного повиновения, деревянным движением потянул за рукоять. Тускло блеснуло полотно клинка.

— Его имя Нейттар-йири, — прошептал Кинай. — Рассекающий камень.

Рэндо взвесил меч в руке: тот оказался тяжелым, куда тяжелее, чем Солнцеликий, фамильный меч дома Хараи. По виду Ллиаллау никак нельзя было сказать, что он способен сражаться, но это впечатление обманывало. Господин Кинай был на одну восьмую айлльу, а их кровь давала человеку, помимо прочего, еще и большую физическую силу.

— Я хочу, чтобы вы отправились к господину Лодаю, — сказал губернатор.

Ллиаллау взмахнул ресницами.

— Передайте, — Рэндо помедлил, разглядывая лезвие Нейттар-йири, — что если он не оставит свой замысел, в день своего приезда я прикажу казнить всех мужчин дома Лодай, которые смогут поднять этот меч.