«Должно быть, меня протежирует госпожа Моль, — подумал он исключительно затем, чтобы напомнить себе: — я не могу ее разочаровать». В переписке с таинственной государственной дамой из Кестис Неггела губернатор Хараи состоял еще с тех пор, как был майором в действующей армии, и до сих пор не знал, кто скрывается под этой пренебрежительной кличкой. «Какая дама способна так над собой смеяться? Эррет? Старшая Сестра?..» Бесцельные мысли сплетались с трубочным дымком и шорохом камышей, звезды светили. Во флигеле, где жили слуги, все еще шумели по какой-то надобности, обычные лошади испуганно ржали, чуя запах хищных демонических лошадей в другой конюшне, но все эти надоедливые звуки оставались вдалеке и не нарушали ласкающей мягкой тишины, покрывалом облекшей веранду.

«Ллиаллау, — думал Рэндо, — заботится о болване Илмею. Если бы он не донес сегодня, мне бы действительно пришлось перевешать всех Лодаев мужского пола. Надеюсь, что не придется. Публичная казнь заговорщиков и их публичное раскаяние произведут на горожан одинаковый эффект, но неужели мои дорогие заговорщики предпочтут первое? Ллау мудр как змея…»

С этой мыслью Рэндо обернулся на звук шагов.

За его спиной в дверном проеме стоял маленький ниттаец.

Красные волосы Ллиаллау были распущены, драгоценности сняты, тонкокостное тело облачено лишь в пару слоев алого шелка. На взгляд уаррца наряд подходил и для торжественного выхода в свет, но Рэндо понимал, что медноволосый щеголь готовился ко сну. Смутный свет угасающего вечера выделял из тьмы бледное лицо и тонкую руку, касавшуюся откоса двери.

— Рэндо, — тихо сказал он, — я не побеспокоил тебя?

— Нет, — ответил тот, мысленно присовокупив: «о хитрое создание». Когда Ллау менял цель или образ действий, то сам менялся вместе с ними — порой до полной неузнаваемости. Иногда Рэндо жалел, что ему так и не удалось увидеть Ллау в ипостаси воина: фантазии не хватало представить этого нежного интригана на поле битвы. Трусом он бы себя не выказал, в этом губернатор мог поклясться…