Все в доме, за исключением разве часов и ламп, было изготовлено местными мастерами, но видом своим вплоть до последней малости повторяло вещи, что были в ходу на континенте. Зеленое сукно, красное дерево, беленые потолки — привычная благородная скромность. В жилище губернатора разряженный ниттайский вельможа выглядел диковинной птицей.

Оказавшись в кабинете, он снова уткнулся носом в пол. Губернатор поморщился; но на ум ему пришли слова Тайса, и раздражение Рэндо поулеглось. На месте Ллиаллау и сам он мучился бы тревогой: тщательно исполняя ритуалы, ниттаец просто пытался успокоиться. «Стоит быть с ним ласковее», — подумал губернатор.

Аяри занял свое место у стены. Человек скрестил бы руки на груди, оперся на одну ногу; айлльу стоял совершенно прямо, опустив руки вдоль тела, и казалось, даже огромные серебристые глаза его оставались неподвижными.

— Поднимитесь, господин Кинай, — попросил уаррец. — Я не государь император, чтобы падать передо мною ниц. Да и Его Величеству подобное не было бы лестно.

Грациозным движением вельможа поднялся и, едва глянув на губернатора, низко опустил голову.

Он был невысок ростом, с узкой и легкой костью; огромные, как у всех островитян, глаза и маленький рот придавали его лицу сходство с кошачьей мордой. Ярко-алые волосы, стянутые в сложный узел на затылке, украшала высокая диадема в виде восходящего солнца. Губернатор знал, что лучи у венца весьма острые, и в случае необходимости он может служить оружием. На тонких щиколотках и запястьях Ллиаллау позванивали драгоценные браслеты, кисти шнуров и отверстия под шнуровку на одежде отягощали цветные камни.

Вид у Ллиаллау был несчастный.

Верить ему, конечно, не следовало — он был изрядный хитрец и больший актер, нежели любой обитатель актерского квартала. Тем не менее, губернатор благосклонно улыбнулся. «Господин Кинай, честный доносчик, — насмешливо сказал он про себя, — что бы я без вас делал».