Сказано было ровно так, как и следовало говорить, если за тобой бронебойными щитами стоят президентские люди, которым ты обещал навести порядок на очерченной задачей территории. Сказано было без сомнений, что перед тобой обязаны оправдываться, тебе обязаны сознаваться.

И еще в глазах Родионова сверкнули черные искры, он задвигал побелевшими скулами, ладонь пошла нервно елозить по коротким, на три четверти седым волосам, – картинка, которую начальник уже не раз наблюдал за последнюю неделю. «Никак опять станет под контуженного канать, – с тоской подумал Холмогоров. – Достали эти спектакли».

Начальник с трудом удержал желание послать зама далеко и цветасто. Тогда в ответ получишь форменный приступ, еще, гляди, и пена изо рта повалит. Ничего не попишешь, пока не разберешься, кто затеял этот карнавал, придется сохранять с замом ровные отношения. А до того, корежа себя, надо сглаживать углы, подыгрывать этому гостинцу.

– Вы же не хуже моего знаете, Олег Федорович, – начальник даже выдавил на лице виноватую улыбку, – какой хай подняли адвокаты в прессе. На нашего подзащитного в «Углах» готовится покушение, имеем точные сведения! А если правда? А если замочат? Кого крайним назначат? Да нас с вами!

– Адвокаты всегда орут одно и то же. – В голос замполита стали прорываться хрипы. – Вам ли не знать. Если их слушать…

Холмогоров решил поставить точку в утомительном, бестолковом базаре. Он перебил зама:

– Потом, Олег Федорович, не я решаю. За меня решили. – Начальник указал догорающей «кэмелиной» на лиловый телефонный аппарат. – Приказы не обсуждаются. Как в армии.

«Тебя б, милай, знахарям исподтишка показать, мешком ты трахнутый или прикидываешься?» – думал Холмогоров, подозревая, что нормального обсуждения насущных дел сегодня не получится.

Зам продолжал дурку валять. Да еще как продолжал.

– Какая, к едреням, армия?! – Зам не то что не кричал, он перешел на шепот, но шепот этот скорее походил на мегафонный треск. – Армией тут и не пахнет.