Возвращение жены и тещи Михеева застало обоих врасплох. Михеев едва со стремянки не упал, даже дрель не успел спрятать. Востоков тоже заметно смутился.

Но именно с него и начала свою язвительную увертюру Марьяна.

- Что-то я не звала тебя в гости, пасынок. Ты на черном ходу живешь и черным ходом к себе пройти можешь.

- Значит, по-вашему, я и к Василию зайти не могу? - с отменной вежливостью заметил Востоков. Андрей Серафимович не любил скандалов и давно знал, чем может окончиться разговор с полоумной бабой.

А она не унималась.

- У Василия своя комната есть, а ты у меня гостишь, родственничек. В моей комнате. Может, оценить мои вещи пришел, товарищ оценщик? Так ваша комиссионка на них не позарится, да и я продавать не собираюсь.

- Я попозже к тебе зайду, Васек, - сказал Востоков и, не прощаясь, вышел.

Наступило неловкое молчание. Поступь главы семьи и хозяйки дома была тяжелой и гулкой.

- Что это у тебя в стене торчит? - спросила она зятя, не повышая голос. Электропровод от застрявшей в бревне дрели извивался по полу, как бечевка.

- Дрель, - откликнулся робко Михеев.

- Зачем?

- Сверло застряло. Там металлическая прокладка, должно быть.

- Зачем сверлил, херувим, спрашиваю?

От неловкости у Михеева даже лицо вспотело. Он действительно походил сейчас на потолстевшего ангела. Нетрудно было понять, почему он приглянулся Екатерине, когда она еще ходила в невестах.

- Зачем же так с родней разговаривать, Марьяна Федоровна?

- Феодоровна, - поправила она с ударением.