— Есть немного. — Сдвинув сумку на бок, Хайве достал весла и, едва они коснулись воды, принялся грести. — Может, это его первый полет. Ладно, Мэд, давай-ка прижжем эту гадину.
Пэйшенс медленно двигалась в сторону дома, по дороге заходила в открытые магазины, с интересом рассматривала выставленные товары, надеясь переждать дождь и избавиться от изматывающего душу страха. Она расплачивалась, с ее разноцветных пальцев капали чешуйки-денежки, как капали с таких же пальцев других учеников на контракте, выкупающих свои контракты и сдающих экзамены, вроде нее, и с окрашенных индиго рук тех, кто подобных амбиций лишен, и с нетатуированных пальцев ремесленников, заполнивших базар. Монетки перетекали в расцвеченные хной ладони торговцев, с характерной раскачивающейся походкой моряков. Под их шагами мостовая гудела, и гулкое эхо отдавалось в пустом пространстве между дощатым настилом и водой.
От дренажных систем и дамб не было никакого толку; в этой части мира воды оказалось слишком много, чтобы попытки отгородиться от нее принесли хоть какой-нибудь результат. Оказалось, что под этим городом нет никакой надежной почвы, некуда вбить сваи, чтобы строиться. Но из такого города, как Новый Орлеан, парализующего человеческое воображение, просто так не уходят. Поэтому его разрозненные части всего лишь пустили плавать по поверхности Мексиканского залива, свободно катящего волны под городскими мостовыми.
Всего лишь.
Лайтеры приводили караваны в озеро Пончатрэйн и уходили снова, на твердую землю слишком тяжелые корабли сесть не могли. Они жадно всасывали солоноватую воду через водозаборники в днище, разделяли ее на водород, кислород, соль, микроэлементы и чистую питьевую воду. Притащив один караван судов, сразу подцепляли следующий; выходили в море, поднимались в небо, и так снова и снова, бесчисленное количество раз.
Иногда им требовались техники и квалифицированные рабочие. Из касты неквалифицированных рабочих, касты живущих на пособие, таких не брали. У них были ладони цвета индиго, как у тех, кто в старину вкалывал на джинсовых фабриках. Не брали преступников, с руками черного цвета. И никогда не брали художников.