Харадор попытался выбраться еще раз, опираясь на лук. Но это не помогло. Лук ушел в темную гущу, а тело не сдвинулось ни на пядь. Усилия Харадора привели только к тому, что он ушел в болото еще глубже. Подавив ложную гордость, Харадор заорал изо всех сил, зовя на помощь своих преследователей. Ответило ему только болото, выпустившее смрадный пузырь под самым носом. Те, кто мог ему помочь, или уже ушли, или просто не услышали его. А даже самый крик, казалось, вдавил его глубже в болото. И тогда Харадора впервые в жизни охватила паника. Беспомощность вместе с яростным желанием жить, переполнявшим молодое сильное тело, заставили его бессвязно орать и рваться к совсем недалекой, чуть дальше пальцев протянутой руки, такой твердой и надежной кочке. Но все было напрасно, Харадор уходил в болото глубже и глубже. Вскоре над зеленой шерсткой, уже затягивающей лужу, остались только беспорядочно болтающиеся руки и перекошенный в диком крике рот. Потом болото вздохнуло, и на его поверхности не осталось ничего. Лишь несколько пузырей вырвались с того места, где только что бился человек. Продавленный мох медленно всплывал, залечивая нанесенную непрочной шкуре болота рану.

Часть 1. Исторгнутый из вечности

Проснулся Никита с отчетливым ощущением, что забыл что-то важное, что непременно должен срочно сделать, от чего зависит вся его дальнейшая жизнь. Открывая глаза, попытался сесть и не смог. Только голова слегка приподнялась над подушкой. Все остальное тело ощущалось совершенно нормально, но не подчинялось желаниям, оставаясь неподвижным. Никита не сразу понял, что ничего не видит. То есть, он видел мягкий желтоватый слегка свет, но больше ничего. Понемногу зрение прояснялось. Никита чувствовал, что лежит на широкой мягкой кровати в центре просторной комнаты. Больше в комнате ничего не было. Ни окон, ни дверей, ни ламп. Стены и потолок светились тем самым светом, который увидел он открыв глаза.