- Так будет неизбежно. Все ученые - все до единого, слышишь? - отрицают возможность путешествия во времени, так как оно нарушает краеугольный закон причинно-следственной связи. Ведет к абсурду, да-да! Попал человек в прошлое и, допустим, случайно убил своего деда. Бред же, бессмыслица, катастрофа! Все так думают, как я сказал, все! И это главное. То, что мы знаем истину, ничего не меняет. Ничего! Кто нам поверит? Формула... Неизвестно чего формула, ах, не в этом дело! Я во все это только потому поверил, что сам, своими руками, несомненно... Сам! А теперь приведи я сюда любого - да, любого! - специалиста, он глянет и скажет: "Послушайте, вас кто-то зло разыграл. Написал какую-то абракадабру, замазал глиной, а вы..." Так будет, так скажут. Ведь доказательств, что это не вчера написано, никаких! То есть ни малейших! И все, и точка... Кто же поверит в невозможное? В лучшем случае нас сочтут доверчивыми простаками, в худшем мистификаторами...

Апеков говорил, говорил поспешно, словно от чего-то освобождаясь, в исступлении даже, и пока он говорил, горячее Сашино изумление сменилось растерянностью, которая так не соответствовала обычному выражению его лица, что оно сделалось глуповатым. И по мере того, как это происходило, Апеков все более чувствовал в себе уверенность хирурга, обязанного довершить болезненную ампутацию, чего бы это ни стоило ему самому.

- И ведь тот, из будущего, наверняка это предусмотрел, - закончил он в каком-то болезненном восторге самоотречения. - Знал, знал, что если кто раньше времени обнаружит его сигнал, тому не поверят, и все спокойно послал открытым текстом. Они там хоро-о-ошие психологи!

- Но как же это? - вскричал Саша. - Вас же знают, меня знают, как могут нам не поверить?! Это нечестно, нечестно!

- Это очень даже честно и очень даже правильно, - непререкаемо, все с тем же восторгом самоуничижения возразил Апеков. - Поверь наука клятвам, ей немедленно пришлось бы признать чертей, ангелов, бога, ибо сотни честных верующих тотчас поклялись бы, что видели их собственными глазами. Не-ет, в поисках истины наука обязана быть беспощадной, это ее сила и долг. Долг!