Не впервые они такие разговоры разговаривали, привык Дан к недоброму языку Тиля и хоть обижался на него, но виду не казал. И сейчас лениво ответил:

- Не хочу в Краснококшайск.

- А тогда работай, - рявкнул Тиль, и было это так непохоже на всегда спокойного гномика, что Дан испугался. Испугался и понял: шутки кончились, терпение у старика истощилось, есть и ему предел, оказывается.

Можно было бы, конечно, плюнуть на Тиля, отказаться от его помощи, дотянуть номер самому или - если уж без режиссера главк не разрешит подключить для проформы друга Колю. Тот вмешиваться в работу не станет, ему все до фонаря, у него одна присказка: "кидай да лови". Кидай да лови, пока не посинеешь, а коли не хочешь - дело твое, сам дурак, сам расхлебывай; где тут акт о сдаче номера? - великий жонглер для друга автографа не пожалеет, во всех трех экземплярах распишется.

Можно было бы так сделать, но у Дана и в мыслях похожего не возникло. Во-первых, плюнуть на Тиля - себе навредить: у гнома язык длинный, мало ли чего он по начальству понесет - век на репетиционном проторчишь. Во-вторых, советчик Тиль - дай бог, технику жонглирования досконально изучил, хотя Дан никогда не видел, чтобы Тиль взял в руки булавы или мячики. И просто технику знает, разбирается в "железе" - откуда? - но такой аппаратец для финального трюка сочинил, сам чертежи сделал, что применяя Колину терминологию - "публика слезами умоется". Да и вообще, голова у него варит, спору нет. А в-третьих, Дан был ленив - все верно, но вовсе не глуп, прекрасно понимал, что хороший номер лучше среднего, и умел, когда хотелось, преодолеть проклятую леность ума, мышц - чего там еще.

Подобрал с ковра пятую булаву, молча отъехал от Тиля, назло тому стиснул зубы и начал кидать. Долго кидал, час - уж точно, без передыху, сто потов спустил, ни рук не чувствовал, ни зада - и то и другое отбил начисто, но не сдавался, рта не раскрывал: Тиль молчит, и мы вякать не будем. Вроде что-то получаться стало.