Новые веяния, Бейтс. Как только Флот стал здесь хозяином, мы избавились от балласта и начали то, что должны были начать еще тридцать пять лет назад. Укрепление военно-космических сил, создание инфраструктуры и постоянно действующих баз. Разработку стратегии и настоящей космической программы. Знаешь, я пожертвовал бы половину будущей пенсии на дешевый орбитальный грузовоз, а мы из года в год транжирили миллиарды на поддержку амбиций недоразвитых стран, на мертворожденные космические телескопы и россказни про маленьких зеленых человечков. А что в результате? Ну-ка, скажи. Вот то-то. Но ничего, теперь, когда за дело взялся я, со всей этой чепухой покончено.

Вдруг адмирал с внезапным подозрением уставился на собеседника.

- Эй, а ты, часом, не один из этих? Не из разумно-поисковой братии?

- Сейчас - нет. Раньше интересовался и, пожалуй, многим ей обязан. С ее подачи я занялся поиском и расшифровкой закодированных текстов. Но с конференцией мой визит, честное слово, никак не связан; я и не знал о ней. Мало того, я могу здорово облегчить тебе задачу. Проблема ПВЗР попросту отпадет. - Бейтс порылся в кармане твидового пиджака. - Взгляни на эту штуку.

На ладони гостя лежал овальный, с округлыми основаниями, цилиндр величиной с пачку сигарет. На белой пластмассовой боковине имелась щель с делениями и крошечный, похожий на часовой, циферблат; из щели торчал штырек, который, видимо, надлежало устанавливать в одно из пяти отмеченных штрихами положений. Бейтс положил цилиндр на стол перед Джейкобсеном и, держа палец на штырьке, спросил:

- Готов? Тогда смотри. - И, передвинув штырек к метке с цифрой "1", убрал руку.

Цилиндр оторвался от стола и, взмыв в воздух, завис в двух футах над поверхностью.

- Это первый режим, который я назвал статическим. Через тридцать секунд машинка вернется в нулевой режим, но это не принципиально. Если хочешь, можно перепрограммировать ее так, что она будет болтаться в воздухе бесконечно долго. И можно нагрузить довольно большой тяжестью.