Лицо Белинды покрылось пунцовыми пятнами. Только не это. Только не сейчас. Не надо.

«Иначе быть не могло. Это твоя судьба, Белинда. Но в ней боль и страдание».

— Хватит об этом! — почти закричала она. — Мы говорим о похищении Чёрной короны. При чём тут это?

— Может быть, и ни при чём, — согласилась Энедина. — Хотя… — она задумалась.

— Что?

— Нет, ничего. Какая-то мысль… неважно. Не помню, — произнесла Энедина почти капризно.

Анабель, сидевшая всё это время тихо, как мышка, где-то за спинами взрослых, вдруг вышла вперёд и тихо спросила:

— А Клотильда… может нас всех уничтожить?

— Нет, — сказала Белинда.

— Нет, — сказала Энедина.

Их глаза встретились и отразились друг в друге: так отражаются бездна небес и бездна океана.

Анабель поймала этот короткий, как вспышка молнии, обмен взглядов; она облегчённо вздохнула и опустилась на пол у ног своей чудовищной матери.

— Анабель задала хороший вопрос, — Глаза Энедины были теперь черны и пусты, как жерла потухших вулканов. — Клотильда не может нас уничтожить — ни всех, ни даже кого-то одного. Пока. Корона рода, как бы сильна она не была — это всего лишь символ, воплощение. А наша сила — реальность. Нельзя направить символ против того, что за ним стоит. Но если сила короны рода соединится с иной силой — тогда она преобразуется и может стать опасной. Опасной… даже для нас.

— Тогда мы должны отнять у неё корону! — возбуждённо выкрикнул юный Мартин. Всё это время он честно старался никому не мешать, но всё-таки не выдержал. И тут же смутился: — А это… возможно?

— Возможно. — Сила хлыстом взметнулась в её руке. Она поднялась. Их взгляды — её и Энедины — вновь сплелись воедино, задрожали электрической дугой. — Я сама сделаю это. Я и только я. Это моя вина. Я знаю, вы все так считаете. И все вы правы. Она была моей рабыней, тенью, моей кошкой. Я сорву с неё корону, лишу силы, во что бы то ни стало.