- Вы хотите сказать, что его можно купить, как жевательную резинку?
- Причем тут резинка?
В голосе Лиссы слышалось слабое нетерпение.
- Зачем вы это делаете? - спросил он нарочито флегматично, чтобы разозлить ее. - Почему сейчас?
Она поколебалась, затем сказала прозаично, наполнив его странным беспокойством:
- Я хочу вас, Мак. Я хочу вас, сколько я могу ждать?
Неужели это так трудно понять?
Стоя с ней в темноте, грудь к груди, Тевернер почувствовал, что его отчужденность крушится. "Почему бы и нет? - пронзила его мысль. - Почему нет?"
Почувствовав капитуляцию, Лисса обняла его за шею и вздохнула, когда он наклонил к ней лицо. На секунду он замер, потом резко оттолкнул ее, полный внезапно нахлынувшей злобы.
Только потому, что они были в полной темноте, он увидел между ее открытых губ крутящиеся золотые искорки.
- Вы не позволили мне включить свет, - начал он через несколько минут, когда они ехали к Центру по гладкой лесной дороге.
- Мак, скажите мне, в чем дело?
- Запах спаркса можно убить довольно легко, а люминесценцию - труднее.
- Я...
- Как насчет этого, Лисса?
- Я вам уже сказала.
- Да, конечно. Наши прекрасные отношения. Но сначала вы накачались спарксом.
- Не все ли равно, что я пила?
- Лисса, - сказал он нетерпеливо, - если мы не можем быть честными друг с другом, давайте не будем говорить вообще.
Они надолго замолчали, и он сосредоточился на том, чтобы удержать быстро несущуюся машину на середине дороги. Листья деревьев с каждой стороны сверху были залиты серебром от света Звезды Нильсона, а снизу золотом от мощных фар машины. Тевернер нажал на газ, и хорошо отлаженная машина сразу же прибавила ход.
Двигаясь со скоростью около ста миль в час, машина пронеслась мимо океана, срезая верхушки волн и превращая их в перья из белых брызг, которые таяли далеко позади. Широкий черный океан лежал впереди, и Тевернер вдруг почувствовал потребность убежать от войны, что вот-вот придет, выжать газ до конца и держать путь прямо, прочертив светлую линию на темной воде, пока турбины не разрушат себя, их и громадную тяжесть его вины...