Надя присмотрелась. Публика за решеткой строила ей рожи и делала зазывные знаки, но помалкивала, потому что капитан что-то быстро писал и мешать этому занятию было опасно. Еще один рослый милиционер сидел на скамье, а другой сторожил у клетки с задержанными.

С чемоданом отсюда не убежишь. Но на чемодан начихать с высокой горы, правда, там единственное шикарное платье и новые туфли на высоком каблуке. Но паспорт и деньги в кошельке на пояске.

Надя привстала и наклонилась к капитану:

— Мужчина. Мне выйти надо. По делам.

— Что? — вскинул голову капитан.

— Ну, у меня это женское… Месячные. Течет. Я возьму из чемодана, что надо, и, в общем… выйти на пару минут.

— О, черт, — бормотнул капитан и повернулся к милиционеру на скамейке: — Коля, проводи даму в наш туалет, у нее свои дела, в общем сортире грязно.

Надя легко встала, опрокинула чемодан на пол плашмя, быстро его открыла и схватила пакетик, в котором были платье и туфли. Платье было тонким, воздушным, без нижнего хорошего белья его и носить было нельзя, так что пакетик был маленький, будто в нем всего полотенце.

Могучий Коля поднялся со скамьи, а ухари за решеткой загорланили:

— Обдулась со страху, красавица! Да ты не бойся, утром нас всех выпустят, пойдем с нами в ресторан завтракать! Гулять будем, рыжуха, танцевать будем, а когда все пропьем, твои золотые волосы сбреем и продадим за бутылку!

Хороший у меня парик, подумала Надя, не зря страдала. Никакого внимания на эти крики девушка не обращала, она помнила, что ко входу вел короткий коридорчик и двери на выходе не заперты.

Едва оказавшись в коридорчике (могучий Коля шел позади нее), Надя рванула к двери, распахнула ее плечом, соскочила с крыльца и помчалась по скудно освещенному переулку, сжимая в руках пакет с платьем.