Жрица некоторое время молча смотрела на него, а потом сказала:

— Ты сам не понимаешь, о чем говоришь.

Меч пораженно уставился на нее.

— Разве ты не учил баллады? — спросила она. — «Осада Синего Цветка», «Резня в Голн-Влейе»?

— Знаю я эти песни, — с досадой ответил Меч. — Все это случилось давным-давно. Тогда жили сотни чародеев. А нынче их и пары дюжин не наберется.

— Достаточно и одного, чтобы устроить неприятности.

— И много ли неприятностей может устроить один обычный чародей?

Прежде чем ответить, жрица вновь некоторое время молча смотрела на него.

— А ты знаешь, что некогда сюда, в место, что нынче называют Безумным Дубом, явился чародей с намерением увести женщин в свой гарем? Всего один, и этого оказалось более чем достаточно, чтобы учинить разгром.

— Сюда приходил злой колдун? — изумился Меч. — А песня об этом есть?

— Песни нет. Рассказов тоже. Только память — еще с тех времен, когда не было никаких Лордов-Чародеев, чтобы защитить нас.

— Что? Память? Но Лорды-Чародеи существуют вот уже семьсот лет.

— А это случилось более восьмисот лет назад, до того как Совет Бессмертных избрал первого Лорда-Чародея, за сотни лет до того, как вырос первый Безумный Дуб, когда деревушка здесь еще даже не имела названия.

— Но как же тогда сохранилась память? Никто ведь не может прожить восемьсот лет.

— Человек нет, а лерры — да. Лерр умеет хранить память всех жрецов. Одна из моих прабабок, та, которая победила чародея, считала, что эту историю надо передать потомкам, а человеческим сказителям она не доверяла. Она опасалась, что те скроют правду за лихой героикой и восхвалениями, поэтому передала свои воспоминания леррам очага в святилище нашего поселения, и с тех пор каждая жрица получает от них эти воспоминания.

— Значит, жрица в одиночку победила злого колдуна? Из этого напрашивается вывод, что не очень-то он был силен. Так как дело-то было?