Изредка в обсерваторию приходил наш врач. Нет, не приходил - приползал. С тех пор как "Данко" развернулся отражателем к Земле, обсерватория оказалась на самом верху. Подъемник не работал, и доктору приходилось ползти семьдесят метров по узкой галерее. Он долго отдыхал и рассказывал новости: система внутренней сигнализации не работала, и мы не могли ее исправить, мешала перегрузка. Новости были веселые: доктор сам их выдумывал.

Однажды доктор спросил:

- Знаете, сколько у меня накопилось неиспользованных выходных, если считать по земному времени?

Перегрузка сковывала его движения, но, ни разу не останавливаясь, он добрался до ближайшего к экрану кресла.

- Пятьсот выходных! Вы не возражаете, если я посижу здесь... ну, хотя бы полдня?

- Полтора дня, доктор, - уточнил я. - Земля будет видна через тридцать семь часов.

Он пробормотал, что тридцать семь часов - это пустяки, совершеннейшие пустяки, и удобно устроился в кресле.

- Как вы думаете, - спросил он, глядя на серебристый экран, - что изменилось на Земле за это время? Для нас всего два года, а на Земле прошло почти полвека...

- Боитесь, что наши открытия устарели?

Доктор не ответил, он спал.

Нет, подумал я, уж мои открытия не устарели! Куда можно было за это время полететь? Ну, к Альтаиру или опять к Сириусу. Там этого не откроешь. Пожалуй, только у Денеба; так до него пятьсот сорок световых лет...

Я заснул, а когда открыл глаза, увидел биолога - он сидел рядом со мной. За эти месяцы он вырастил великолепную рыжую бороду.

- Ходят слухи, - сказал он, - поглаживая бороду, - что будет видна Земля. Да, звездоплаватели. Все газеты полны этими слухами.

- Слухи преувеличены, - отозвался доктор. - Мы увидим маленькую светлую точку, только и всего.

- Не отчаивайтесь, звездоплаватели, - покровительственно сказал биолог. - Хотите, я скажу вам, как нас встретят на Земле?