Горящая спичка неохотно, но все же заставляла тьму расступаться. Пару раз Алексею казалось, что он видел периферийным зрением тень пробегающего кота, но все это были лишь игры его утомленных глаз. Комната была пуста. Поколебавшись, он распахнул ведущую во вторую комнату дверь и вновь чиркнул спичкой. Комната была гораздо меньше первой; почти всю стену в ней занимало окно. Перед окном стоял огромный письменный стол, небрежно накрытый тюлем. Вдоль второй стены тянулся деревянный шкаф, в полировке которого отражался дрожащий огонек. Алексей потушил догоревшую спичку и зажег о коробок новую. В самом дальнем углу комнаты стояла продавленная железная кровать, вид которой ему сразу же не понравился. Матрас на кровати был порван и частично лежал на полу. Простыни с одеялом огромным комом валялись в изголовье и, казалось, слегка поблескивали в темноте. Неуверенным шагом Алексей подошел ближе к кровати и поднес к ним спичку. Теперь стало видно, что всё постельное белье покрывают широкие коричневые мазки, словно перед ним было скомканное в ярости полотно неуравновешенного художника. Алексей дрожащим пальцем прикоснулся к пятну и тут же одернул руку; на ощупь пятно было холодным и скользким. Это была свежая грязь. Горящая спичка обожгла Алексею руку, и он вскрикнул, роняя затухающий огонек на ковер.

По квартире разнесся свист. Набирая силу, он сверлом вворачивался в мозг. Бросившись вон из комнаты, Алексей больно ударился головой о косяк. Во рту тут же проявился железный привкус, от которого, казалось, его сейчас же стошнит. Добежав до кухни, Алексей замер в дверном проеме, не решаясь войти. На плите закипал чайник. Синий огонек из конфорки лизал его днище, хотя совсем недавно Алексей собственными руками полностью перекрывал газ.