Он бросил взгляд на трубу и с каким-то необъяснимым безразличием понял, что она до сих пор закрыта. Словно догадавшись, что Алексей заметил такое несоответствие, чайник заворчал. Дно его из белого приняло сначала нежно-малиновый, а потом и красный цвет. Эмаль с хлопками стала отрываться по бокам, разлетаясь вокруг раскаленными жалящими осколками. Там, где они опадали, быстро начинал разгораться огонь. Свист чайника стал просто оглушительным, он поднялся на несколько октав вверх, а потом свисток сорвало с носика, с силой впечатав его в стену. На кухне отчетливо ощущался запах гари. Алексей отступил на два шага назад, и его ноги уткнулись во что-то мягкое. В ответ на это прикосновение по комнате разнесся шумный выдох. Алексею захотелось кричать, но горло пересохло от ужаса, и из него вырывался лишь сдавленный кашель. Он рванулся в сторону коридора. Запах дыма вокруг становился все сильнее, и жар с кухни преследовал его по пятам. Оглянувшись, он увидел, что проем двери, ведущей во вторую комнату, тоже горит. Обои вокруг него сворачивались и вспыхивали неестественно белым светом. Кое-где огонь поднимался до потолка, оставляя на побелке черные следы копоти.

А потом он увидел кота.

Объятый пламенем, тот шел через всю комнату, и его глаза, не отрываясь, смотрели на Алексея. Кот в ярости хлестал по полу огненным хвостом, разметая в стороны пламя и оставляя на ковре выжженные следы. Под его лапами вспыхивали и тут же затухали снопы искр, словно там загорались бенгальские огни. А в центре комнаты, широко раскинув руки в стороны, лежало измазанное в грязи старческое тело. Оно казалось невероятно раздутым и слегка подрагивало, пока из него несся тот самый нескончаемый ВЫДОХ. Выдох становился все громче, и Алексей внезапно понял, что это было совсем не дыхание; старик на выдохе бесконечно долго шептал его имя.

Шар рукоятки входной двери был раскален добела, и вокруг быстро разрасталось черное пятно выгоревшей материи.