В конце концов, он не просил выдать ему денег безвозмездно, а обещал рассчитаться со временем, после завершения одного крайне перспективного дела. Но дед отказал ему, и тогда у Алексея созрел план. Каждый год, в самом начале зимы старик на две недели ложился в больницу; нужно было только дождаться этого времени, вскрыть тайник и заложить монеты на необходимую сумму в ломбарде. Монеты он собирался потом выкупить и вернуть скряге в полном объеме, но с самого начала все пошло наперекосяк.

В намеченный день, когда старика сопроводили в больницу, оказалось, что ключей от его квартиры нигде нет. Алексей перерыл все вверх дном, но так и не нашел их, хотя раньше ключи всегда висели в небольшом ящичке у самого входа. Вечером, когда вернулась жена, он обнаружил их в глубине дамской сумочки, но здесь его ждало новое разочарование: за ужином Елена сообщила, что теперь деду не обязательно ночевать в больнице. Времени для завершения дела у Алексея не оставалось совершенно, и следующим же утром, когда по всем подсчетам дед уже должен был лежать в палате, он наведался в квартиру к старику. Оказалось, что в этот день перед больницей дед решил прогуляться в магазин и вернулся как раз тогда, когда Алексей вытаскивал из тайника первый деревянный прямоугольник.

Алексею повезло, что первым в него полетела булка ржаного хлеба. Он сидел на корточках и от неожиданности подпрыгнул, ударившись головой о подоконник. Голова отозвалась болью, а перед глазами замелькали яркие пятна. Когда они развеялись, в дверях проступил дед. Старик был взбешен. Его голова мелко подрагивала, а из ощеренного рта по подбородку стекала тонкая нитка слюны. Алексей попытался заговорить с ним, но старик, казалось, совсем его не слышал. Угольные глаза деда застыли на том участке пола, откуда выпирал один из драгоценных брикетов. Он не закричал, даже не пытался угрожать Алексею, а схватил с полки первую попавшуюся вещь и ринулся на нерадивого родственника.