– Жизнь проходит! – со сладкой жалостию к себе подумал Аркадий. – И все мимо…

Вопреки предположению Базарова, все строительные работы удалось завершить через три дня, и уже утром четвертого пятеро слуг, из которых некоторые глупо улыбались, а остальные только недоверчиво качали головами, с всеми возможными предосторожностями выволокли причудливое сооружение из сарая и на руках отнесли его к парадному крыльцу, где и установили всеми пятью ногами на усыпанную мелким речным песком четырехугольную площадку.

– Ну вы полегче, полегче! – прикрикивал шедший следом, вмиг преисполнившийся собственной важности Петр. – Чай не дрова несете!

Базаров тоже шел рядом, но ничего не говорил, а только с гордостию и любовью взирал на результат своих трудов, посверкивающий на солнце сполохами отполированного металла.

На шум из дома показалось в полном составе семейство Кирсановых; вышел и старый слуга Прокофьич, нахмурил свои густые брови и медленно перекрестился на загадочную конструкцию.

– Порох уже привезли? как я просил? – обратился Базаров к Николаю Петровичу.

Аркадий тоже с удивлением взглянул в лицо отца: оказывается, между его родителем и Евгением существовал некий сговор, о котором он и не предполагал. «Так и есть! – с досадою подумал Аркадий. – Все давно все знают, один я прозябаю в постыдном неведении!»

– Пороху столько не нашлось, – поспешно и как будто оправдываясь, отвечал отец Аркадия, так что ни от кого не могло укрыться, в каком взволнованном состоянии он пребывает. – Но есть вместо него керосин.

– Ладно, сойдет и керосин. А как с тетраоксидом диазота?

– Все здесь, еще вчера привезли, – доложился Николай Петрович, кивая в сторону сложенных в тени возле крыльца каких-то бочонков и запечатанных сургучом горшков.

– Не маловато ли? – с сомнением произнес Базаров.

– Ровно столько, сколько вы заказывали.

– Ну, дай то бог… – промолвил Евгений. – Может, и хватит. Нам бы только разогнаться… А это, сдается мне, жидкий кислород? – спросил он, склонившись над кожаной бадейкой, которая единственная из всех оставалась открытою. Опустил палец во что-то тягучее и мутное, поднес к носу, состроил брезгливую гримасу и вытер о панталоны. – Поздравляю, вас обманули.