– Как же так? – в голосе Николая Петровича растерянность мешалась с огорчением. – Они же обещали…

– Да вы не расстраивайтесь. В такое время живем – и среди химиков случаются мошенники. Впрочем, коли нет пороху, то и кислород нам, все едино, без надобности. Главное – чтоб с керосином не вышло какой промашки.

– Я проверял, – поспешил заверить Николай Петрович. – Горит хорошо.

Павел Петрович, некоторое время молча наблюдавший за разговором своего брата с Базаровым, наконец, потерял терпение и сухо спросил, обращаясь исключительно к брату, и не удостаивая вниманьем Базарова:

– А не соблаговолите ли вы объясниться, судари, что здесь происходит? Что это за la construction? – он указал рукою на пятиногую конструкцию. – И что значат все ваши таинственные приготовления?

– Ничего таинственного здесь нет! – заверил его Николай Петрович. – Прошу извинить меня за некоторую скрытность… но, уверяю тебя, она имеет причиною лишь мое обещание, данное Евгению Васильевичу, не предавать огласке некоторые обстоятельства до тех пор… до тех пор, пока это не станет возможным. Но теперь, когда пора вынужденной секретности миновалась… – отец Аркадия бросил быстрый вопросительный взгляд на Базарова; тот не отреагировал никак – отворотив лицо в сторону, он делал вид, что ему нет решительно никакого дела до спора промеж братьями, – я могу сказать тебе прямо: то что ты видишь – подготовление к удивительнейшему научному эксперименту, зачинщиком которого, как ни странно, явился ты сам!

– Как так?

– А так! Помнишь ли твой спор с Евгением Васильевичем, свидетелем которого стали мы все? Вы поспорили об том, какую форму имеет Земля, и в окончании спора этот молодой человек пообещал привести тебе неопровержимые доказательства своей правоты. Ну так они перед тобой!