- Ты отдал кому-то каплю моей крови?

- О, четыреста чертей, дернуло же меня все это тебе объяснять! Сэнни, я человек подневольный, у меня есть начальство. И если мне приказали обеспечить безопасность населения моей планеты, я обязан выполнить всю программу. Честное слово, это не унижает твоего достоинства. Мы, знаешь, из ближнего космоса возвращаемся, и то нас пропускают через воше... ну, моют проверяют.

- Я родила тебе сына, - ледяным голосом отчеканила принцесса. - Он жив и здоров. Разве это не достаточная проверка?

- Силы небесные, да мне-то этого достаточно выше головы! Но кроме меня...

- Когда ты прибыл на Джаспер, никого, кроме меня, не волновало, здоров ты или нет. Впрочем, меня это тоже не беспокоило. Если бы ты был смертельно болен, я просто умерла бы вместе с тобой, и все.

- Малыш, мы не на Джаспере, - проговорил он, вкладывая бесконечное терпение в каждое слово. - Кроме нас, здесь еще около пяти миллиардов людей. Многовато, конечно, но не уменьшать же это число посредством эпидемии?

- Мой народ побывал на сотнях чужих планет. Нас там убивали; мы возвращались израненные, но никогда - больные.

- Вот и прекрасно! Наши врачи только лишний раз это подтвердят. Не понимаю, почему это доводит тебя до бешенства?

Она слегка запрокинула голову, и он увидел в полумраке, как презрительно искривились губы.

- Потому, - произнесла она свистящим шепотом, - что, когда тебе сказали, что кровь твоей жены может быть ядовита, а дыхание отравлено, ты должен был вызвать этого человека на черный бой - в темноте, на звон мечей. Понял?!

Он долго молчал, потому что ответить на такие слова можно было только одним вопросом. И он его задал:

- Сэнни, ты разлюбила меня?

Ему показалось, что невидимая молния полыхнула между ними.

- О, не-е-ет... Я не разлюбила тебя. Когда разлюбишь, в душе остается пустота. А я полна горя и ненависти! Я ненавижу тебя, Юрий Брагин, за то, что ты убил моего Юрга.