– Да какой я папа! – возмутился капитан.

– Все тебя так величают,– пожала плечами Марьюшка,– ты всему государству нашему папа.

– Слушай,– взмолился «папа»,– пусть государство ваше меня как хочет называет, а ты зови меня просто Ильей. Можешь даже Илюшей. Я не обижусь.

– Ладно,– легко согласилась Марьюшка.– Иван сына своего так назвал. В твою честь, между прочим.

– Как побратим там мой царствует? – полюбопытствовал польщенный капитан.

– Хорошо,– вздохнула Марьюшка.– Сильные мы стали. За три года как на дрожжах выросли. Посольств развелось – тьма-тьмущая. Лебезят. Заискивают. Мир, дружбу предлагают.

– Ай да Иван! – искренне удивился Илья.– Его бы в Кремль к нам пригласить. Годика на три.

– А при чем здесь Иван? Все государство по твоим заветам живет. Вот и поднялись.– Марьюшка еще раз вздохнула.

Все, что запомнилось Илье от тех трех сумасшедших дней в тридевятом, так это беспробудная пьянка с редкими моментами просветления сознания. «Что ж я такого умудрился назавещать им, чтоб за три года…» Капитан был искренне удивлен, но заострять внимание на этом вопросе не стал, дабы не попасть впросак.

– Что-то подозрительно ты вздыхаешь. Ну-ка выкладывай, что там у вас стряслось.

– Понимаешь, папа…

– Илья,– нахмурился капитан.

– Илья,– торопливо поправилась Марьюшка,– странные дела в государстве твориться стали. Василиса, о народе своем заботясь, царским винокурням приказала эликсира производство сократить, а его все не убавляется. Формула твоя под страшным секретом хранится – даже я не знаю, где она схоронена,– а царь-батюшка не успевает подпольные заводы накрывать. И что удивительно: деньги после таких облав в казну возами тянут. Злато, серебро. Эликсиру – море, а из варнаков этих, что супротив указа царского пошли, никого споймать не можем.