Думаю, его состояние было похоже на состояние летчика, сбросившего первую атомную бомбу. Одновременно мы начали готовиться к старту. Никто из нас, кроме командора и Семенова, больше не видел на экране туннелей. Но мы хорошо представляли, что могло там остаться: немые стены, которые больше не ответят ни на чьи сигналы. Антон проверил лучевыми индикаторами стерильность ракеты. Командор сверился с параграфами Устава и разрешил доктору, если тот находит это безопасным, выйти из "заточения". Доктор сказал, что и Семенов больше не является больным, что синие ногти - остаточные явления. Но командор приказал Семенову пока оставаться в каюте. Вернее всего, он хотел перестраховаться: ведь в Уставе нет параграфа о "синих ногтях". Доктор говорил ему, что у Семенова тяжелая психическая депрессия, что ему необходимо быть среди людей, но командор был неумолим, Настал день, когда видеофон в каюте Семенова не ответил на вызов. Семенов принял яд... Его смерть очень подействовала на командора. Он дошел до того, что дважды рисковал жизнью без необходимости, хотя это было строжайше запрещено специальным параграфом Устава... Истоцкий встретился взглядом с Павлом Петровичем, замолчал, что-то вспоминая: - Ах, да, вы ведь спрашивали еще: очень ли мы тосковали по Земле, по людям? Так после всех этих мертвых просторов и "разумных" микробов... - Понятно,- сказал Петр. Геолог удивленно подумал: "А что ты понимаешь в этом?" Он не подозревал, что гигант мог увидеть образы, возникающие в его мозгу,- достаточно было включить те-лепатоусилители. Но Петр не сделал этого. И геолог еще больше удивился бы, узнав о причине...

6

Теперь мне известно. Во-первых: асфиксия-Т зарегистрирована у человека, с которым поговорил штурман. И этот человек, и штурман погибли от болезни. Во-вторых: возбудитель асфиксии-Т устойчив к двадцати тысячам сильнейших лекарственных препаратов. Это все, что медики пока успели испробовать. В-третьих: несмотря на применение генхаса, какая-то часть микробов могла уцелеть.