Такой уж если взялся за дело, времени зря терять не станет. - Садитесь,- предложил Кантов. Он хотел подвинуть кресло, но не успел. Едва подумал об этом, как оно само выкатилось из стенной ниши и, расправившись, остановилось перед Павлом Петровичем. "Провалились бы вы, услужливые вещи!" - мысленно выругался Кантов. Иногда в комнате карантинного отеля он чувствовал себя каким-то безруким. Павел Петрович бухнулся в кресло, закинув ногу за ногу. - Познакомился с вашим послужным списком,- сказал он и "стрельнул" взглядом в Кантова.- Убедился, что вы человек опытный. Кантов не мог определить, какое значение вкладывает защитник в слово "опытный". - Однако факты неопровержимы. Ваш штурман умер от асфиксии-Т через полторы недели после того, как вышел из корабля. Спустя двенадцать часов у врача, который его осматривал, появились признаки той же болезни. Именно так началась эпидемия. Он умолк на несколько минут, ожидая, не захочет ли Кантов возразить. Вздохнул, усаживаясь по-иному, пере-менил ногу, и кресло угодливо изменило форму. - Ракета пробыла в приемной камере спутника восемь дней. Три лишних дня по вашей просьбе. Почему? Павел Петрович смотрел куда-то в угол. Может быть, он боялся увидеть на лице Кантова замешательство. - Мы решили еще раз пройти цикл очищения,- ответил Кантов. - Вас что-то беспокоило? - Нет. - Значит, это была интуиция? - Всего лишь перестраховка. - Могло ли случиться, что штурман не окончил цикла? - Нет, не думаю... "Штурман мог выйти из камеры раньше, чем зажглась контрольная лампочка,подумал Кантов.- Но ведь потом была еще проверка..." Павел Петрович вынул из кармана магнитофон, подбросил его пару раз, потом двумя пальцами помял мочку уха - его руки никак не могли угомониться. "Он прошел такой страшный путь в космосе,- думал Павел Петрович.- И вот результат: большинство добытой им информации устарело, а сам он обвиняется в тягчайшем преступлении. Хотелось бы поверить в его невиновность, но как иначе объяснить начало эпидемии?" Сказал: - Сегодня, между прочим, большой футбол...