Старик Гао не боялся воров. Блестящие черные пчелы из его ульев не станут проявлять милосердие к побеспокоившим их незнакомцам. Он спал в деревне, если то была не пора сбора меда.

— Я пошлю его к тебе, — говорил родственник. — Ответь на его вопросы, покажи своих пчел, и он раскошелится.

— Он говорит по-нашему?

— На ужасающем наречии. Он рассказывал, что обучался языку у матросов, а те по большей части из Кантона. Но он быстро учится, несмотря на старость.

Старик Гао что-то проворчал: матросы ему неинтересны. То было позднее утро, впереди маячила перспектива четырехчасовой прогулки через долину к деревне под полуденным солнцем. Он допил чай. Такого чая Старик Гао никогда не мог себе позволить.

На следующий день в деревенский дом Старика Гао зашел мальчик и сообщил, что некто — огромный иностранец — желает его видеть. Старик Гао лишь вздохнул. Он поплелся за мальчишкой через деревню, но вскоре тот забежал вперед и скрылся из вида.

Старик Гао встретил незнакомца попивающим чай на крыльце дома вдовы Жанг. Лет пятьдесят назад Старик Гао знался с ее матерью, подругой его жены. Прошло много лет с тех пор, как она умерла. Старик Гао не верил, что кто-то из знавших его жену до сих пор оставался в живых. Вдова Жанг подала ему чашку и представила пожилому варвару, который снял свой мешок и присел за низкий столик.

Они потягивали чай.

— Я хотел бы увидеть ваших пчел, — сообщил варвар.

Смерть Майкрофта означала гибель Империи, но кроме нас двоих об этом никто не догадывался. Он лежал в тусклой комнате, накрытый лишь простыней, как будто готовился превратится в вульгарного призрака. Для полноты впечатления не хватало лишь дырок для глаз в покрывале.