— Лошадка должна хорошо кушать, — прозвучало назидательное. Точнее, прозвучало "вошадка довжна ховошо кушать", а об остальном Генаша догадался. И при этом чудом извернулся, потому как подозрительная зелень снова оказалась почти что во рту.

— Кушай, вошадка, кушай… — подобие ангела — пышноволосое, голубоглазое, с ямочками на щеках и трогательно вскинутыми ресницами — решительной рукой направило охапку сена в потребном ему, то есть ангелу, направлении.

Физрук не умел лупить детей, тем более девочек. Тем более маленьких девочек (даже зная Ируськину репутацию). Рука у него не поднялась. А зря. Ируська буквально села ему на шею.

Сначала скормила траву, а потом села.

Поскольку Генаша мотал головой и отплевывался, Ируська пригрозила отвести его в медпункт к маме и там лечить, очень логично выведя, что если лошадь не кушает, то она больная.

— Я сытый! — простонал Генаша. Ируська была неумолима. Тогда герой дня выбрал из охапки растений и с мученическим выражением на лице сжевал стебелек клевера: коровы едят — есть шанс, что и он выживет. Ируська смотрела Генаше в рот. Выплюнуть не было никакой возможности.

После этого физрука нежно взяли за руку и, заглядывая в душу, попросили:

— Покатай меня!

Превращение в верховую лошадь состоялось (Позднее Гена признался музруку Ванечке, с которым делил домик, что скорее в осла, с чем Ванечка охотно согласился). По дороге вокруг территории, которую Генаше, несмотря на усталость, пришлось проходить бодрым галопом, Ируська объясняла, как будет холить, лелеять, поить и кормить свою лошадку (с подробным перечислением ингредиентов, что вгоняло Генашу то в жар, то в холод), а напоследок осчастливила заявлением, что он — самая лучшая ее лошадка, и поэтому она, когда вырастет, обязательно выйдет за него замуж.

Разумеется, Ируська никак не желала слезать и постаралась въехать верхом и в столовую. Робкие попытки изменить «статус-ква» закончились позорной капитуляцией.