— Давид Каммад? Но ведь это не настоящее твое имя, мальчик мой. Поверь, я очень стар и мудр — причем совсем не в том смысле, как ты это понимаешь — и меня ой как нелегко провести. Ты грек, а не еврей. О, вполне возможно, что ты оставил свои настоящие инициалы, но и только. Так каково же твое НАСТОЯЩЕЕ имя — то, которое ты держишь в тайне?

И Каструни все ему рассказал. Взял да и выложил. Возможно так подействовал на него едва ли не гипнотический взгляд Гуигоса. Как бы там ни было, но Каструни полностью вверил старику свою жизнь, а взамен получил эту работу. И кучу денег впридачу. Теперь, когда все это кончится, он сможет отправиться на один из греческих островов, откроет там свое маленькое дело и…

Каструни замер, мгновенно вернувшись мыслями к порученному ему делу.

Откуда-то снизу, с берега, до него снова донеслись голоса. Похоже на арабский говор, подумал он, такой гортанный и… возбужденный, что ли? Во всяком случае, там среди развалин он слышал именно его, только сейчас слова стали гораздо отчетливее. Кто-то явно разговаривал. Там внизу были люди. Но что они там делают?

Он опустился на четвереньки и подполз к самому краю гребня. Осторожно, чтобы не столкнуть вниз какого-нибудь камешка, он глянул вниз.

Над водой мелькали какие-то огни, а в их неровном свете виднелись темные силуэты чему-то смеющихся людей. Каструни сразу понял что происходит: у себя на Кипре он не раз видел то же самое. Это были рыбаки, заманивающие в свои сети рыбу при помощи фонарей. Они бродили по прибрежному мелководью, где по ночам собирались небольшие косяки. Этих людей можно было не опасаться: скорее всего они приплыли на лодках из Тиверии или еще откуда-нибудь и вскоре отправятся восвояси. Во всяком случае, он не видел никаких причин, по которым им вдруг могло бы придти в голову потащиться по крутому каменистому руслу в развалины Хоразина. А тем более ночью. Опасения Каструни полностью рассеялись, он отполз назад, поднялся, и двинулся на север, продолжая обход.