Не смотря на мои опасения, Ирина оказалась ничуть не хуже, чем ребята: к концу первого месяца совместного проживания она завоевала мое уважение. На татами она прочно занимала третье место в подразделении, уступая только мне и Конти. Ее техника ведения поединка была просто бесподобна: скупые, короткие передвижения и при этом точные, мощные удары из любого положения не раз отправляли в нокдауны каждого из нас. Не менее талантливой она оказалась в тире — здесь она была второй после Гомеса. Я делил четвертое и пятое места со Шварцем, уступая третье Конти. Чуть хуже у нее получалось за штурвалами истребителей — шестое место. Зато тут я был тоже на высоте — я далеко оторвался от занимающего второе место Семенова и идущей третьей Вильямс. В остальных дисциплинах наша пара тоже была одной из лучших. И в обыденной жизни девушка не доставляла мне никаких проблем: спокойная, аккуратная, с великолепным чувством юмора, она делала наше совместное проживание ярче, и я вскоре перестал мечтать о напарнике-мужчине. И как раз вовремя: у нас начались полевые занятия…

Как-то утром заорала сирена, и мы, одевшись, выстроились в коридоре напротив своих комнат. Полковник Родригес покосился на секундомер коммуникатора, довольно усмехнулся и рявкнул:

— Всем получить по десять обойм на каждый ствол и загрузиться в катера. Точка сбора обозначена в бортовых системах. Жду вас там, через двадцать минут. Свободны!

Мы тут же рванули к оружейной комнате, по дороге забежав в туалеты: возможности посетить их потом могло и не представиться. В том же темпе запрыгнув в катера, мы подняли их в воздух и на предельной скорости погнали их на север, к полигону номер два, обозначенному на картах. Все десять минут полета под нами тянулась безжизненная саванна, с редкими купами низкорослых деревьев и пологими холмиками, с высоты нашего полета похожими на волны. До самого горизонта глазу не на что было зацепиться, и мы с Ириной недовольно переглянулись: на этом чертовом комплексе негде было даже прогуляться! Впрочем, скоро нам стало не до раздумий: я бросил машину в пологое пике и вслед за четверкой посадил ее возле здорового квадратного ангара, занимающего добрых восемь квадратных километров.