Жалкий колдун, перепутав заклинание, ждал совсем другого демона, он ждал того, чье имя на вашем языке звучит как Демон Сгибающий Спину, Демон — Вечный Раб. В адских пределах его еще величают Мастер-На-Все-Руки. Глупый чародей ошибся, произнося заклинание. В придачу, он зажарил себе на обед кусок сочного мяса. Вот что выманило меня, а не его жалкие бормотания. Меня, Демона-Пожирателя! Я оказался скованным магической фигурой и священными огнями, которые запалил чародей. Но глупый колдунишка не обрел надо мной власти. Куда ему! Он стоял на своих трясущихся ножках и с ужасом взирал на меня. Мне стоило только слегка щелкнуть его по лбу, и он бы окочурился. Но я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Однако выход нашелся. Колдун затеял свое бездарное чародейство на тыквенном поле, которое сам же и засеял. Я тут же учуял, что в земле зреют тыквенные зерна. А тыква — это будущая пища! И значит, я вновь могу возродиться, если на время перенесусь внутрь тыквенного зернышка. Так я и сделал. Видели бы вы глупую рожу колдуна, — демон осклабился и, не в силах сдержаться от распиравшего его самодовольства, захохотал. От этого хохота у Мышелова заложило уши и заныли зубы. Фафхрд сидел с каменным лицом, рукой нащупывая меч.

Нахохотавшись всласть, демон продолжал: — Бедняга никак не мог взять в толк, куда же это я подевался. Потом он упал на колени и долго восхвалял богов за то, что они избавили его от неминуемой гибели. Глупец! Он и не догадывался, что я нахожусь рядом, и мести моей ему все равно не избежать. Помолившись, он подхватил вещички, все свое колдовское барахло и с тех пор носу на остров не кажет.

— Да, потрясающая история, — ввернул Мышелов. — Почему же вы только сейчас обрели свободу?

Демон хлопнул себя по тем местам, где, по всей видимости, должны были быть колени:

— Эх, ты, насекомое! Этого часа я ждал с нетерпением. Я все правильно рассчитал. На остров рано или поздно кого-нибудь занесет, а глупец-колдун своим чародейством повывел здесь всю живность.