Она приподнялась и наклонилась к больному. Его дыхание участилось, а кожа покраснела. Жар! После врачевания это часто бывает. Она пощупала запястье и ощутила очень частые толчки.
До реки было недалеко. Но Халдор взглядом запретил ей идти туда. Девушка нашла сосуд с водой, оторвала полосу от одежды. Теперь можно было не заботиться о чистоте. Бриджит смочила лицо и кисти Ранульфа и снова села.
Хотя Халдору принесли постель, ни он, ни девушка не ложились в эту ночь. Бриджит прислонилась к стене, подтянула колени к подбородку и клевала носом. Сны ее были странными и жестокими. Бог-Отец, Конейль и Халдор в одном обличье.
Когда первые утренние лучи проникли в открытую дверь часовни, Ранульф шевельнул левой рукой. А когда солнце поднялось выше, он открыл глаза и попытался что-то сказать. Но язык не повиновался ему, и даже отец ничего не смог понять. Бриджит остановила Халдора, который хотел дать больному питье, и просто приложила смоченную тряпку к пересохшим губам.
Когда Ранульф смог что-то различать, он узнал девушку и беспокойно зашевелился, но затем увидел отца и затих.
- Ему нужно попить, - сказала Бриджит. - Приподними голову и плечи... - Халдор повиновался, и Бриджит прижала бутыль к сухим губам Ранульфа.
Он был совершенно обессилен и не мог даже глотать. Девушка помогала ему, как ребенку.
Когда ее мать умерла, оставив маленького сына, Бриджит ухаживала за братом. Девушка улыбнулась. Этот человек бил и унижал ее, а теперь он слаб и беспомощен.
Она собрала тряпки и одежду, чтобы выстирать их, бросила взгляд на Халдора, прося разрешения.
- Мой сын жив, - сказал он. - Ты в безопасности. Я распоряжусь. Руки его тряслись. Под покрасневшими, воспаленными глазами чернели круги.
3
Когда Халдор вышел на улицу, он увидел, что викинги уже расположились на постой: одни - в домах монахов, другие - в походных шатрах. Горели костры. Стояли часовые. Свободные от караула чистили одежду, оружие, играли в кости. Эгиль и Сигурд делили добычу. В часовню принесли вещи Халдора и расстелили постель на полу. Он решил остаться возле сына.