— Бей! Не щади! — кричали тени, обступая их. — Бей! Или ты не воин?! Трус! Ничтожество!

Путник не выдержал и бросился вперед…

Они схватились яростно; душили, били, падали на камни, расползались, обливаясь кровью, и бросались вновь… А тени обступали все тесней и кричали все громче:

— Бей! Бей его!

Путник схватил врага, поднял… и с диким выкриком швырнул на камни! Надсмотрщик дернулся и замер, а толпа — теперь уже не тени, а действительно толпа — взревела от восторга и, затоптав надсмотрщика, сомкнулась вокруг путника. Возбужденные потные лица кричащих то освещались ярким светом факелов, то исчезали в темноте.

— Бей! Без пощады! Бей! — выли они, потрясая мечами.

Путник инстинктивно поднял руки, пытаясь оградить себя от всеобщего безумия… Но тут чья-то рука подала ему меч, он взял его… И тотчас стал словно невидим для толпы; стоявшие вокруг него уже тянулись заглянуть туда, где ниже по ущелью над всеми возвышался некто в черном рубище — должно быть, предводитель, — который что-то торопливо, яростно выкрикивал. Толпа время от времени взрывалась ревом одобрения и возгласами:

— Бей! До единого! Всех! Не щадить! Бей! Мятеж!

О, ужас! Кто они такие и откуда? Ведь только что их не было, всех рудокопов погубил обвал! И как они похожи на него — такие же ослепшие от гнева! Гнев… Неужели это его гнев призвал их, дал им плоть и жажду крови?!

Вдруг предводитель дико закричал и указал мечом вперед, на выход из ущелья. Толпа завыла от восторга и пришла в движение. Зажатая в тесном ущелье, она поначалу шла медленным шагом, а затем — все быстрей и быстрей, пока не перешла на бег.

— Бей! Всех! На город! Бей! — кричали мятежники и с грохотом стучали по щитам мечами.

Путник бежал среди мятежников. Он понимал — противиться толпе бессмысленно. Да, снова он унижен, сломлен, подневолен, но на сей раз не поражен безумием толпы; просто его, словно песчинку горного обвала, несет судьба. К тому же чем скорей он сможет оказаться в городе, тем лучше. Ну а там…