Тропа петляла между поросших нечастым лесом холмов и обрывалась в топкой ложбинке. Места были подмосковные, дачные – но ни одного домика не виднелось до самого горизонта. Только леса, луга, да пологие холмы.

Маша стояла, высоко подняв морду, и вдыхала ветер, несущий сладостно-свежий запах чистых трав. Непрогретая солнцем земля приятно холодила лапы.

- К роще, - сказала Марина Петровна. – Побегайте по верху холмов, если ничего не учуете. Хотя здесь охотничья зона, ничего не учуять трудно. Я буду вон там. На Желтом холме.

Холм и правда был желтый, три четверти его склонов осыпались песком. Может, здесь когда-то был карьер, а может и нет. Марина Петровна взбиралась на него с трудом, вывалив язык, бока ее, покрытые редеющей шерстью, тяжело вздымались. Кто-то начал подниматься за ней, но это оказалось лишним. Васильчиков повел острой темно-серебряной мордой, коротко тявкнул и понесся вперед. Класс бросился за ним. Через несколько секунд Маша и сама почуяла запах добычи – пряный, темный и теплый, с мускусным оттенком аромат молодой оленухи.

Она пряталась в негустой рощице, совсем недалеко. Молоденькая зверюшка, сильная, с легкой кровью. Она бросилась бежать, едва завидев волков. Класс тут же погнал ее. Бежали неуклюже, не слаженно, толкаясь, но постепенно каждый нашел свое место, и несся над колючей пряной травой уверенно и чисто, не задевая другого. Миронов и Васильчиков шли впереди всех, плечом к плечу. Глядя на них, Маша понимала, что Васильчиков может с легкостью обогнать Лешу, и не делает этого только потому, что сейчас это не нужно. Он не был сильней и выносливей, только легче, и очень проворен. Маша вспомнила, что Миронов почему-то совершенно не беспокоился о том, что Васильчиков может победить. Маша могла бы удивиться, но не стала – она знала, что Леше видней.

Оленуха уставала, и расстояние между ней и классом неуклонно сокращалось. Маша стремительно шла на левом краю полукруга, который образовали волки-загонщики.