Я насаждения не замечала. Я так хорошо играла в баскетбол, что у меня уже было три предложения с полной стипендией — от UCLA, UNLV, и университета Огайо (базовый вуз «Бакайз»!

«Образованием займёшься потом, — говорил мне вербовщик. — Любой вуз тебя с руками оторвёт, когда ты прославишься и заработаешь деньжат.»

Но я была умнее. Я следила за спортсменами, которые пошли в профессионалы сразу после школы. Часто они получали травмы, теряли свои контракты и деньги и никогда больше не играли. Обычно им приходилось наниматься на всякую бросовую работу, чтобы оплатить обучение в колледже — если они вообще шли в колледж, чего большинство из них не делали.

Те, кого такая судьба миновала, отдавали большую часть заработанного тренерам, агентам и прочим прилипалам. Я не питала на свой счёт иллюзий. Я знала, что я лишь невежественный подросток, умеющий хорошо управляться с мячом. Я знала, что я доверчива, наивна и необразованна. И знала, что жизнь продолжается и после тридцати пяти, когда даже самые одарённые баскетболистки теряют форму.

Я много думала о своём будущем. Я размышляла о жизни после тридцати пяти. Я знала, что будущая я напишет мне письмо через пятнадцать лет после того, как ей стукнет тридцать пять. Я верила, что будущая я подскажет мне, какой путь выбрать, какое решение принять.

Я считала, что всё сводится к выбору между колледжем и профессиональным баскетболом.

Я даже не думала, что это может быть что-то ещё.

Видите ли, любой, кто захочет, кто почувствует такую склонность, может написать письмо в прошлое самому себе. Это письмо будет доставлено перед самым выпуском из школы, когда большинство подростков уже (теоретически) взрослые, но всё ещё находятся под защитой школы.

Рекомендуется писать это письмо так, чтобы оно вдохновляло. Либо оно должно предостерегать ваше прежнее «я» относительно какого-либо единственного человека или события, либо подсказывать правильный выбор в одной-единственной жизненной ситуации.