значит, его надо величать куда торжественней; впрочем, по слухам,

Дарлинг равнодушен к таким пустякам и уж наверно даже не подумал

бы поправлять горничную.

Она провела гостя через просторную столовую, где дубовые балки

потолка низко нависали над головой, а очаг сложен был из

самодельного кирпича, отворила стеклянную дверь в глубине, и

Уиберг оказался в саду. Сад размером примерно в пол-акра--розы,

еще какие-то цветущие кусты, их огибают посыпанные песком

дорожки, тут же несколько старых яблонь и груш и даже одна

смоковница. Часть земли отведена под огород, в уголке под навесом

высажены какие-то растеньица в горшках; от дороги и от соседей

все это заслоняют плетень из ивовых прутьев и живая

изгородь--стена вечнозеленого кустарника.

Но любопытней всего показался Уибергу кирпичный флигелек в

глубине сада, предназначенный для гостей или, может быть, для

прислуги. В некрологе сказано, что тут есть отдельная ванная (или

туалетная, как до сих пор деликатно выражаются англичане из

средних слоев); в этой-то пристройке Дарлинг писал свои книги в

пору, когда с ним еще жила семья. Вначале у домика была

островерхая черепичная крыша, но ее давно почти всю разобрали,

чтобы оборудовать знаменитую маленькую обсерваторию,

"Здешние края не слишком подходили для астрономических

наблюдений, даже когда самого Дарлинга еще и на свете не было,-

думал Уиберг,-- а впрочем, наверно, Дарлинга это мало трогало. Он

любитель наук (однажды назвал их "лучшим в мире спортом для

созерцателей") и свою обсерваторию построил не для настоящих

изысканий -- просто ему нравится смотреть на небо".

Уиберг заглянул в окно, но внутри не осталось и следа былых

занятий владельца; видно, теперь этим домиком пользуется только