Вечером у него был гость. Миша Гончаров, когда-то лопоухий сокурсник, а теперь - вальяжный ученый с "профессорской" бородкой, сумел выкроить время, чтобы заглянуть к давнему приятелю. - Ну что, старик, - это последовало сразу после рукопожатия, - не забыл еще, что я люблю? Правильно, кофе. А поскольку его у тебя, естественно, нет, то я принес с собой. Действуй! Разговор состоял из обычных "как жизнь?", "а ты слыхал?", "а помнишь, как однажды?" - Слушай, старик, - сказал Гончаров, подув на дымящийся кофе, - у вас тут какая-то ненормальная бабуся живет. Специально проследила, куда это я, а как увидела, что к тебе, прямо вся перекосилась. У нее что, на тебя аллергия? - Ерунда, Миша. Не обращай внимания. - Могу и не обращать, но согласись, что это странно. Ну да ладно. На чем мы остановились? - Мы... Знаешь что, ты не мог бы мне помочь? Ты ведь кандидат физико-математических наук? Мне бы биолога найти. Нет знакомых? - А в чем дело-то? - Видишь ли... Я расскажу, только постарайся отнестись к этому серьезно. Тебя, насколько знаю, удивить трудно, но то, что ты сейчас услышишь... В общем, так. У нас возле дома дерево растет, заметил? Не знаю почему, но я всегда любил на него смотреть. А как-то раз подумал: дерево-то живое? Живое. А раз так, то оно что-нибудь чувствует? Мы ведь с тобой чувствуем? - Дерево? Чувствует? - Гончаров уставился на Петра Сергеевича. - Ну, старик, ты и выдал! Может, и высшую нервную систему у растений найдешь? - Да выслушай ты сначала! Конечно, должно чувствовать. Правильно - у деревьев нет ни глаз, ни ушей. Ну и что? А вдруг они обладают своими, особенными органами чувств, о которых мы и понятия не имеем? Ты знаешь, эта идея настолько мной овладела, что я ни о чем другом и думать не мог. Нестерпимо хотелось проверить свою догадку. Только как? Не знаю, что бы предпринял на моем месте ученый, но я с полнейшим безрассудством полез напролом. Выбрал наипростейший путь.