Мир прятался в густеющую тень. Наконец она поглотила последние проблески света, и воцарился мрак. Зрение исчезло, как нелепая выдумка природы. Его сменило новое, совершенно необычное чувство. Лишенный глаз, Пухов тем не менее ощущал позади себя громаду дома, скособоченную скамейку у крыльца, пару низкорослых кустиков. Предметы существовали теперь как сгущения в неразрывной ткани пространства. Мелкие, будничные заботы отхлынули. Пришло успокоение, понимание своей значимости в этом мире, сопричастности ко всему, что свершается вокруг. Спешка, суета - к чему они? Все это лишь отвлекает от главного постижения удивительной связи живых существ, делающей даже ничтожную травинку членом грандиозного сообщества. Время почти остановилось для Петра Сергеевича. Мысли текли медленно и спокойно, как соки в сосудах ствола. Пухов "выпал" из этого странного состояния, как всегда, неожиданно. И сразу же все стало привычным, знакомым. Врезались в темноту одинокие желтые квадратики непогашенных окон, над головой льдисто заискрились звезды. И вновь у Петра Сергеевича осталось чувство, что он подглядел в крохотную щелку лишь маленький кусочек великой тайны. Что-то мешало еще установить по-настоящему надежную связь, достичь полного слияния, растворения себя в дереве... или дерева в себе? С работы Пухов, как обычно, возвращался пешком. Он искренне удивлялся тем, кто предпочитал, вдыхая спертый, пропитанный бензином воздух, трястись в переполненном чреве автобуса. Едва завидев свой дом, Петр Сергеевич ощутил смутное беспокойство. Что-то было не так. Он машинально прибавил шаг, еще не осознавая, что же все-таки произошло. И вдруг понял: нарядная зеленая шапочка, летнее украшение дома, исчезла! Пухова обожгло внезапным холодом. Мелькнула мысль, что дерево пригнулось, собравшись поиграть с ним в прятки. Петр Сергеевич остановился, растерянно переводя взгляд с одного дома на другой, словно пытаясь убедить себя в том, что его кто-то дурачит. Потом он побежал... ...Аккуратный пенек желтел свежим распилом.