Топот усиливался. Внезапно из-за поворота появились первые двое всадников — крупные мужчины в маскировочных комбинезонах и с касками на голове. Они ехали рядом в одинаково прямых позах, опираясь локтями на поднятые кверху дулами автоматы. Не глядя на дорогу, они скользили глазами по косогору и по деревьям наверху, пытаясь выяснить, нет ли где засады. На мгновение взгляд одного скользнул по кустам, и Николай невольно съежился, хотя был уверен, что ветви прячут его надежно.

Следующие двое были вооружены американскими карабинами и держали их у груди наперевес. Нервничают, подумал он. Их пугает тишина. Лошади, которым передалась тревога всадников, тоже ступали нервно и крутили глазами. В нескольких метрах сзади них ехал бронированный фургон, который тянули флегматичные волы. Извозчик был одет в гражданскую одежду, но на облучке рядом с ним сидел солдат с легким пулеметом. Николай почувствовал, как что-то холодное и дрожащее проникает в его желудок. Дело принимало серьезный оборот. Как любил поговаривать Мишин: если дойдет до стрельбы, считай, операция наполовину провалена.

Убивать он не любил. И сейчас ему хотелось проползти вверх, затеряться между соснами и направиться прямо к горам, отказавшись от безумной затеи. Он мог себе это позволить, денег Баски хватит минимум на месяц. Но он знал, что не сделает этого — в его профессии самым важным капиталом были не деньги, а репутация. Если узнают, что в последний момент он дал задний ход, больше никто не доверит ему товар, кроме, может быть, Мишина, да и тот не волен принимать самостоятельные решения. Впрочем, уже поздно. Из кустов незамеченным не выбраться.