- Гнать ее на все четыре, а старосте в деревне сказать, что я с нее особое указание снимаю. Не надо мне такого добра.

Вечером того же дня, когда князь уже собирался уходить на жилую половину, в трапезную вошел человек, который когда-то имел и имя, и лицо, но с тех пор, как согласился стать княжьим оберегателем прятал и то и другое. Его мягкий, сдержанный голос мог кого угодно заставить задуматься о своей будущей судьбе, здесь и сам Андрей Щедроватый не был исключением, и поэтому доверенные люди из Служивой управы контролировали каждый шаг оберегателя. Тот об этом естественно знал, но обиды не выказывал, принимая такое положение вещей как очевидно естественное.

- Князь...

- А, ты. До завтра никак не отложить?

- Никак.

- Вечно вот так - кои веки вечер свободный. Что за дело?

- Уши, князь.

Андрей обвел глазами слуг, буркнул негромко, но повелительно:

- Разбежались!

Приказ был поспешно выполнен, остался только глухонемой: во-первых он не мог слышать команду, а во вторых имел дозволение присутствовать при любых разговорах - обходиться совсем без прислуги князь не любил.

- Ну? Или в секретную пройдем?

- Сейчас можно и здесь. Сегодня пришел ко мне человек из братства. В открытую пришел, с тобой говорить хочет, а со мной вот не очень.

- Понял. А вообще-то его заставить поговорить именно с тобой можно? Не сейчас, а вообще?

Глаза оберегателя под маской блеснули.

- Не знаю князь. Сомнительно.

- Ладно, пусть идет. И извинись, что кормить не буду - этот ужин скажи унесли, а новый готовить долго.