По дороге от него Сергей прямо-таки нутром чувствовал, что в этот момент губернатор отдает помощнику распоряжение больше не допускать Жуковского на прием…

В мае состоялась очередная встреча с кредитором. Сергей шел на нее в твердой уверенности, что тот будет угрожать воздействием через жену или дочь, и предполагал, что встреча может плохо кончиться. Но до этого не дошло. Он получил отсрочку еще на три месяца и предупреждение, что в первую очередь у него отнимут квартиру, хотя ее стоимость ничего не решала.

А через два дня к вечеру началась сильная боль в груди. Решив, что это проделки застарелого радикулита, он намазал грудь согревающей мазью и лег. Боль прошла, и он проспал до утра. А утром боль возобновилась с такой силой, что он едва дотерпел до приезда «скорой помощи». Ну а потом… потом случилось то, что случилось.

Болезнь ничуть не снизила остроты проблемы. Лучше было бы умереть, думал Сергей иногда, но гнал от себя эту мысль, как-никак крещеный христианин. И тут однажды утром, когда Вера уже ушла на работу, а Настя в институт, раздался телефонный звонок.

— Сергей Павлович?

— Да, это я.

— Меня зовут Степан. Мы с вами незнакомы, но у меня к вам поручение от вашего родственника дяди Вани.

— Где мы можем встретиться? — торопливо перебил его Жуковский. Почему-то ему показалось, что в этот момент меняется его судьба.

— Вы можете прямо сейчас прийти в центральную гостиницу?

— Конечно! Называйте номер…

Звонивший оказался мужиком огромного роста и необъятной ширины.

— Степан, — прогудел он густым басом и протянул пятерню, которой, похоже, можно было охватить баскетбольный мяч.

— Я слушаю вас, — сказал он и добавил с некоторой долей сарказма: — Какое же у вас ко мне дело от моего дядюшки?

— Знаешь что, Серега, заканчивай этот сраный политес. Не будем ходить вокруг да около, изображая из себя дипломатов. Давай определимся так — у тебя есть вопросы, у меня есть на них ответы.