Сейчас они подводили неутешительные итоги организованного ими всесоюзного розыска мальчика, обнаруженного погибшей Анной. Милиция, «безопасность» и практически весь орден частой гребенкой прошлись по стране, раскрыли попутно множество преступлений, нашли кучу пропавшего и объявленного в розыск народа. Была пресечена опасная операция отступников, та самая, начатая в Советской Гавани и послужившая причиной гибели Анны. Но мальчик как в воду канул…

— Итак, друзья мои, мы не узнали практически ничего, кроме того, что знали два месяца назад, — констатировал психиатр, человек с прямой спиной гимнаста, шикарной, совершенно седой шевелюрой и слишком молодым для подобного цвета волос лицом. — Мы все знакомы со слепком сознания Анны, который успел снять Степан. Кроме нас с ним работали наши лучшие аналитики. Но все безрезультатно. Никаких зацепок.

— Анна оказалась слабовата, ей не хватило опыта, — вздохнул прокурор.

— Ее опыт и подготовка полностью соответствовали характеру ее миссии на Дальнем Востоке, — возразил архивист. Он был куратором Анны, относился к ней по-отцовски, поэтому слова прокурора его задели. — Она попала в западню, и винить ее не в чем.

— Западня… — буркнул прокурор. — Можно было и предусмотреть. Или настолько мы постарели?

— Никто не снимает с себя вины, — мягко остановил его седой. — Давайте перейдем к главному. Официальный розыск пора останавливать, он становится опасен для нас. Еще немного, и «безопасность» сможет выйти на орден. Но мальчика искать не прекращаем, иначе он может попасть в руки отступников.

— Им ничего не известно, — заметил архивист, — это я знаю совершенно точно.