— Ага, — безмятежно подтвердил я, щурясь на красиво приплясывающее на лобовом стекле пламя. Ребята сверху перешли на зажигательные.

Вперед или назад? Сзади дорогу блокировал бронированный фургон, впереди — горящий мерс (и Нифлинг знает что еще). Фургон мы, возможно, снесем, а вот если у Кэдди полопаются шины…

— Давай-ка задний ход, милый.

Водила послушно рванул на себя рычаг коробки передач.

Дальше стало уже и вовсе интересно. Фургон мы снесли, как и было сказано, и, провожаемые очередями, понеслись задницей вперед по узкому переулку. Спустя несколько секунд мы вылетели на улицу пошире, где, увы, уже выли милицейские сирены и вечные московские бабки, которые появляются на месте любого происшествия и воют неизменно, как баньши на покойника. Водила за рулем заматюкался — и когда только успел набраться местной могучей фонетики? Солнце весело поблескивало на стеклах и мигалках гаишников. Ох уж это солнце…

— Мастер, дальше куда?

Нет, надо будет уволить парня. Нельзя быть таким тупым, для жизни опасно. И его, и, главное, моей.

— В метро, милый, в метро.

— А?

— Спуск в подземный переход видишь сзади? Лестницу, над ней буковка «М»? Вот туда и дуй.

Если у водилы и были возражения, он предпочел удержать их при себе. Нили, мой телохранитель, который в начале перестрелки попытался улечься мне на голову, а теперь нервно теребил кобуру со служебной «береттой», открыл было рот — да тут же и захлопнул его с лязгом, когда мы, по-прежнему задницей вперед, загремели вниз по ступенькам. Народ с визгом разбегался. Шофер ловко повернул, избежав столкновения с противоположной, красивым сортирным кафелем выложенной стеной, снес стеклянную дверь заодно с железным каркасом, ряд автоматов при входе — и мы уже в московском метрополитене, седьмом, как известно, чуде столицы. Нили среагировал быстро. Выпрыгнул из машины, радостно помахал пистолетом (новый взрыв воплей) и только потом распахнул мою дверцу.